Но я храню её остатки,
Пергамент кожи берегу,
Пока душа чрез мостик шаткий,
Сойдёт на новом берегу.

Пока её не встретят боги,
И не прочтут те письмена,
Которыми мой слог убогий,
Прославил древних – имена.

И с каждым днём я всё угрюмей,
Гляжу на мёртвые тела,
Царей, жрецов – вернее мумий,
Чей сон окутывает мгла.

Что видят их теперь глазницы,
Мир потаённый или наш?
Или ничто, лишь я в гробнице,
Впадаю в святотатства – блажь!

И тень моя, как демон грозный,
Повсюду ходит по пятам,
И мне твердит: «Тебе ль не поздно?
Узнать воочию, что там!»

А я страшусь, старик усталый,
И посох устремляю в твердь,
Я сомневаюсь и, пожалуй,
Не тороплюсь увидеть смерть!

Пускай предамся укоризне,
И брошу вечности хулу,
Желаю я отнять у жизни,
Побольше к моему числу.