И с ней всегда было до жути весело: она шутила, заразительно смеялась, улыбалась искренней детской улыбкой, какой взрослые не смогут улыбаться, даже если сильно захотят. Она выделялась среди остальных детей, среди примитивных детей, которые позже вырастут и станут работниками банка, бизнесменами, жёнами работников банка, любовницами бизнесменов... А она - нет. Она навсегда останется маленькой добродушной девочкой, маленьким ангелом с хитренькой улыбкой дьяволицы. Хотя она могла быть и ангелом, и демоном. Порой даже одновременно. Она была такой артисткой, что могла даже натурально заплакать, когда что-то было не по её хотению. Иногда это жутко раздражало, но она так мило плакала, что ей сразу всё можно было простить. У неё были очень густые чёрные ресницы, поэтому когда она плакала, слезы скапливались на верхних и нижних ресничках, и, подобно крошечным бриллиантам, обрамляли её зелёные глаза. Удивительно прекрасные, зелёные глаза. В основном дети её возраста плачут ужасно некрасиво, как я люблю говорить, "взахлёб": у них краснеет и опухает лицо, текут сопли, слёзы льют ручьём так сильно, что даже волосы намокают. И они всё время истерически всхлипывают, когда пытаются выдавить из себя хоть словечко. У меня племянник такого возраста, и мне ужасно не по себе, когда он так плачет. Даже не плачет, а ревёт. Это как-то страшно...
Я прибыл в лагерь в понедельник, то есть познакомился с Грезельдой. Мы столкнулись в столовой. Я хотел отведать картофельное пюре, которое там подавали, а она любезно предупредила, что это дрянь полная, и посоветовала взять гроздь винограда. Она обожала виноград, как я позже узнал. Даже хранила виноградные косточки в карманах. Говорила, они оставляют запах. Не знаю, действительно ли косточки оставляют запах, но у неё вся одежда была пропитана таким приятным терпким ароматом винограда. И не только одежда. Все её вещи: от маленького голубого рюкзачка до наволочек. И повсюду у неё были эти косточки. Высунет руку из кармана куртки, и оттуда высыпаются маленькие виноградные косточки. Очаровательная у неё была особенность с этими треклятыми косточками. И хотя её за это ругали вожатые, якобы виноградные косточки - мусор, а мусор нужно выбрасывать в мусорное ведро, она всё равно рассовывала их где только возможно. Бывало, достанет косточки из кармана, и пересыпает из ладошки в ладошку. А виноград без косточек она не любила почему-то. Я у неё однажды спросил, почему, а она сказала, что виноград без косточек, как человек без скелета - аномалия какая-то. Я представил себе нашу вожатую без скелета и рассмеялся.
И хоть она была очень маленькой, лет девять ей было, она всё понимала, что ей говорят. Я как-то ей рассказал, как меня бросила девушка. О, это было очень трагично! Я ждал её в кафе с букетом цветов, у неё было День Рождения, а она не пришла. Отправилась гулять с каким-то придурковатым байкером. Долго её ждал, больше часа. Заказал её любимый торт, трюфель. Сам его ненавидел, но заплатил за него недёшево. Хотел приятное сделать. В итоге как дурак тащился домой с цветами и этим проклятым тортом. В тот день ещё больше возненавидел трюфель. Так вот, рассказал малышке Джейн (четверг) я эту историю, а она сперва спросила, что я сделал с этим тортом. Я сказал, что отдал соседу, хотя на самом деле сидел и давился им весь вечер. Потом она, немного помолчав, сделала верное умозаключение. Говорит: "девушка, которая предпочла тебе байкера, просто недостойна быть в твоём окружении и наслаждаться праздником, который ты хотел ей устроить". Слово в слово, так и сказала! Представляете, какая разумная малышка была?
Была...
Она заболела. Лежала, не могла подняться с постели, была нарушена координация. То есть на ногах стоять практически не могла. Когда я к ней зашёл, чтобы навестить, притащил винограда кучу, она меня даже не узнала. Даже не услышала сначала. Я начал рассказывать о последних событиях в лагере, а она лежит, не слышит. Мы не знали, что делать, её родители не подходили к телефону. Уехали в Турцию, туристы недоделанные. Ещё мы все очень перепугались, когда у неё начался эпилептический припадок. Пока она спала, лёжа ко мне спиной, я сидел рядом с её кроватью и плакал, как главный герой какой-нибудь сопливой мелодрамы. Потом она ко мне повернулась, посмотрела секунд пять мне в глаза, и как начнётся... Она бьётся в судорогах, я пытаюсь её успокоить, соседка по комнате проснулась, вопит, прибежали вожатые, разохались, расплакались... Это были самые страшные минуты в моей жизни. Я просто не знал, что делать. Позвал на помощь. Прибежала сонная медсестра, которая днём ранее осматривала Елену Прекрасную (пятница), и вколола что-то сегодняшней Деве Марии в бедро. Не помогло, она ещё что-то вколола.
Из-под подушки градом посыпались накопленные когда-то виноградные косточки...
Под утро Марина Гаранина, так её звали на самом деле, скончалась. Оказывается, у неё была злокачественная опухоль мозга на последней стадии. Не знаю, не разбираюсь во всех этих медицинских терминах. А родители её вовсе никуда не уехали. Они просто боялись видеть смерть единственной дочери, поэтому отправили её в этот лагерь у чёрна на куличиках. По крайней мере, так они сказали. Ещё они сказали, что не хотели, чтобы Марина проводила последние дни своей жизни в больнице. Наоборот, они возжелали, чтобы она играла и веселилась с другими ребятами. Но они не подумали, какую ответственность возложили на заведующих лагерем и на "других ребят", подлые эгоисты! Я их ненавижу! И лагерь этот ненавижу! Мама меня забрала оттуда после происшествия с Мариной... То есть, с Девой Марией, суббота же была.
Меня даже на похороны не пригласили. А я так полюбил эту девочку... Полюбил, как сестру. И так рано потерял... Это печально. Если бы я знал, где её похоронили, принёс бы на могилку не бестолковые цветы, как все делают, а виноградные косточки. Чтобы даже после смерти она не теряла этот виноградный аромат, каким обладала при жизни.