Аннотация: Мэл никогда не задумывался, что одна случайная встреча может полностью перевернуть его жизнь. Но однажды ему пришлось с этим столкнуться, и сделать свой выбор.
Странный парнишка, встреченный им ночью на детской площадке, не оставил Мэла равнодушным. Но что за тайна окружает ребенка? И что это за Образец №354? Как он связан с мальчиком?
Предупреждение: Присутствует употребление наркотиков.
Мэл брел по пустынным в столь поздний час улицам, шлепая по лужам и совершенно не обращая внимания на проливной дождь. В эти минуты для него существовал лишь небольшой мирок, заключенный в бутылке дешевого пива, которое уже заканчивалось, а денег на новую не было. Переживаний по поводу случившегося тоже не осталось. Да их, собственно, никогда и не было. Наоборот, Мэл считал, что все вполне закономерно. С женой их уже давно ничего не связывало, кроме постели. Да и то, в последнее время женщина его совершенно не возбуждала, и все чаще Мэл заглядывался на молоденьких красоток. Так что ничего удивительного, в том, что его выставили из дома посреди ночи, Мэл не видел.
Хотя, как можно было не любить такого крутого мужика, как он, Мэл не понимал. Нет, конечно, он не крутой военный, не миллионер. Но вполне себе достойная кандидатура. Высокий, темноволосый, с карими глазами. Сейчас слегка поцарапанный разгневанной женой, но это даже ему шло. Делало… Более мужественным, что ли. Во всяком случае, самому Мэлу было откровенно наплевать на парочку лишних царапин.
читать дальше
Идти в свою старую квартиру не хотелось, но и просто так слоняться по улицам тоже смысла не было. Нарваться на неприятности в такую погоду было делом весьма проблематичным. Даже самые отъявленные бандиты сидели по своим норам и носа не показывали. Один он, такой весь из себя, искал приключений в эту ночь. Очень уж хотелось либо напиться, либо набить кому-нибудь морду. А вследствие того, что денег на бутылку не было, оставалось искать второй вариант.
Сделав еще пару глотков отвратного, на взгляд Мэла, напитка, он свернул к одной из детских площадок. Зачем он это сделал, мужчина и сам не мог понять. Просто вот потянуло вспомнить юные годы и тупо покачаться на качелях. Все равно он уже вымок до нитки, и терять ему было нечего. Кроме своей репутации, конечно. Хотя… Сейчас даже это не могло его остановить. Людей на улице не было, и вряд ли за ним будут подсматривать из темных окон ближайших домов.
Мэл совершенно не заметил, что на соседних качелях кто-то есть, так как был погружен в свои мысли, то усмехаясь им, то начиная грустить по поводу заканчивающегося пойла, что гордо носило этикетку «Живое пиво». Из задумчивости его вывел звонкий, совсем еще детский голос рядом, такой жизнерадостный, словно на улице светило солнце, а не лило, как из прорванной трубы.
– Сегодня такой чудесный дождь, правда?
Обернувшись на голос, мужчина увидел мальчишку, сидящего на качелях рядом с ним. На вид ему было лет шестнадцать, не больше. Рыжеватые волосы доходили ему до плеч, насквозь промокшая одежда прилипла к худому телу. Но даже так она казалась великоватой парню, по крайней мере, размера на два. Да и… Странной она была. Даже по современным меркам. Шорты и майка… Такие дают детям в больницах.
– Ага. Только града не хватало для полного счастья, – хмыкнул Мэл, смотря на мальчишку, словно перед ним псих. Такой сломается от одного удара. Впрочем, не смотря на все свои многочисленные пороки, мужчина не бил детей. Это было низко. Ну, только если они сами откровенно нарывались на драку. А так… Этот точно не нарывался. Но что-то в нем было… Странное. Грязный, покрытый шрамами и слегка дрожащий от холодного ночного дождя мальчишка, продолжающий жизнерадостно смотреть на неожиданного собеседника… Мэл заставил себя отвернуться. Вот только проблем чужих детей ему не хватало сейчас.
– Нет, нет, – возразил мальчишка, раскачиваясь и нарочно задевая ногами лужу под качелями. – Не надо больше ничего! Сейчас так хорошо! Ты тоже любишь, когда его много?
– Обожаю, – буркнул мужчина, допив пиво и метко отправив пустую бутылку в урну. – Просто настроение сегодня не очень. Убил бы кого-нибудь. И, как назло, даже напиться не получается.
– Тогда, может, стоит просто отвлечься? – предложил мальчишка, глядя на Мэла поразительно зелеными, словно светящимися, глазами. А, может, это просто алкоголь сыграл с ним такую шутку. Ведь выпил он в этот вечер не мало, помимо злосчастного пива.
– Денег на стриптиз у меня нет, – отрезал мужчина, немного не понимая, к чему клонит это рыжее чудо. – У меня вообще нет денег.
– А при чем тут стриптиз? – теперь уже парень не понял, о чем говорит его собеседник. Хотя на самом деле он просто не понял, что такое этот «стриптиз» и что такое «деньги».
– Что, кроме стриптиза, может меня сейчас отвлечь? Если только бутылка виски, – усмехнулся Мэл, подняв голову и подставляя лицо дождю. – Хотя, лучше две бутылки и приватный танец в отдельной комнате.
– Держи. Она вкусная, – мальчишка протянул ему странного вида конфетку, похожую на карамельку, но таких ядовито-ярких цветов Мэл еще ни у одной конфеты не видел. – От них сразу становится светлее на душе. Эта со вкусом яблока. Хотя я никогда не пробовал настоящие яблоки.
– Наркотики не употребляю. Особенно в виде конфет, – мужчина подозрительно смотрел то на предлагаемую зеленую конфету, то на мальчишку, с таким невинным видом ее предлагающего.
– Я не знаю, что такое наркотики. Это просто конфетка. У меня их еще много, – и парень достал из кармана целую горсть разноцветных конфет. – Вот эта – сливочная, а эта – персик, банан, вишня. Самая вкусная – банановая.
Он так счастливо улыбался, перебирая конфеты и давая новому знакомому по одной каждого вида. Мэл с сомнением смотрел на эти «конфеты», у которых даже обертки не было. Мало ли что за дрянь в них находится. Впрочем, явно не смертельная, раз рыжий все еще жив и так хорошо разбирается во вкусах этого сомнительного лакомства.
– А, катись все к черту. Сдохну – никто не заметит, – мужчина махнул рукой и сунул в рот сразу три конфеты.
На вкус это была самая обычная фруктовая карамель, которую продают в любом магазине. Вот только, когда он их почти доел, то почувствовал себя несколько странно. И это точно была не эйфория от карамели. Мир начал стремительно вращаться, постоянно меняя свои краски, переливаясь ими и, в конечном итоге, взорвался разноцветными искрами, наполняя обозримое пространство радужными пузырьками.
– А говорил, что без наркотиков. Самая натуральная наркота, – меланхолично заметил Мэл, тем не менее, не удержавшись от улыбки, которая вышла непроизвольно.
– Это просто конфеты, – засмеялся рыжий, тоже бросив в рот парочку. – Но ведь мир и правда стал ярче и веселее.
– Это пройдет? Или я теперь окончательно сойду с ума? – Мэл безуспешно пытался отогнать от себя пузыри и восстановить привычную картину мира, которая бы не вращалась, как безумная карусель.
– Это смотря чего ты сам хочешь, – улыбнулся рыжий, спрыгивая с качелей и задорно улыбаясь. – Пойдем! Раскрашенный мир ждет нас!
– Так, а ты вообще кто? – запоздало спохватился мужчина, тоже вставая с качелей. Голова зверски кружилась, и он плохо воспринимал действительность, уже ругая себя за беспечность в поедании непонятных конфет. Но мальчишка не казался ему опасным, когда их предлагал. Да и сам ведь их ел. Но, казалось, на парнишку они почти не действовали.
– Я? Просто мальчик, – хихикнул рыжий, крутясь вокруг него, шлепая по лужам. Его старые ботинки уже насквозь промокли, но он этого не замечал, наслаждаясь происходящим. – И мне очень нравится гулять под дождем! И вообще нравится гулять. Свобода – это действительно очень прекрасно!!! Она мне нравится. Идем же!
– Ну, пошли, просто мальчик, – усмехнувшись, Мэл все же последовал за ним. В конце концов, что может сделать ему этот мокрый бродячий котенок? Да Мэл его одним ударом отправит в длительный нокаут, считать звезды. И без всякой наркоты. – Какой-то ты странный…Где твои родители? Или сбежал из дома?
– Я сбежал, – ответил рыжий, взяв мужчину за руку. – И возвращаться совсем не хочу.
Мэл не стал расспрашивать причины такого поступка. Мало ли, какие они могут быть у подростка. Карманных денег не дали, или на дискотеку не пустили. Да все, что угодно. И уж точно это было не его дело, чтоб выспрашивать у парня подробности.
– Эй, как тебя там, а чего руки ледяные? – спросил Мэл, заметив, что парень слегка дрожит. Похоже, холодный душ в виде ночного дождя не пошел ребенку на пользу.
– Разве? Наверно, это из-за дождя. Он холодный, – ответил рыжий, слегка безумно улыбаясь от плавающих перед глазами искр и пузырей.
– Слушай, когда эта хрень меня уже отпустит? Я уже хочу нормально смотреть на мир, – Мэла уже начинали раздражать радужные пузыри перед глазами, и слишком круглые углы у объектов, которые он даже не решался сопоставить с чем-то вполне реальным.
– Думаю, скоро. Этот эффект длится не слишком долго, – хихикнул парнишка, уверенно ведя его все дальше от площадки с качелями. – Мир такой, каким ты хочешь его видеть. Я просто добавил тебе немного красок.
Мужчина лишь хмыкнул на это. Он уже отказывался воспринимать все как часть реальности. Наверно, он просто перебрал с алкоголем. Или то дешевое пиво было суррогатным и у него пошли глюки. И рыжий этот тоже глюк. Вот он проспится, и все пройдет. Очнется в ближайшей подворотне и пойдет домой, забыв обо всем, как о дурном сне.
А парень, тем временем, завел его куда-то. Куда именно понять было сложно из-за все не проходящих и медленно плавающих перед глазами пузырей. Мэл попытался осмотреться, покрутив головой по сторонам, но это не дало ожидаемого результата – он так и не понял, куда его завели. Хуже того, это привело к тому, что и без того шальная голова закружилась еще сильнее, и мужчина едва не упал, потеряв ориентацию в пространстве.
– На сексуального маньяка ты не похож… Так чего же тогда тебе нужно от меня? – спросил Мэл, пытаясь понять, куда его завел мальчишка. И как потом выбираться в случае чего. В своих силах он был относительно уверен, но делал поправку на действие наркотиков.
– Мне просто показалось, что ты тоже не любишь спать под дождем. Одно дело под ним погулять. А вот спать хочется в тепле и сухости, – и рыжий просто толкнул мужчину, повалив на что-то мягкое.
От этого падения вихрь пузырьков взорвался с новой силой. А ведь Мэл уже начал радоваться тому, что они проходят. Но нет. Мальчишке нужно было все испортить. Вот зря он сегодня вообще выходил из дома.. А, черт, не от него все зависело.
Мужчина слегка напрягся, все ожидая какой-нибудь гадости со стороны парнишки. Может, у него здесь дружки за углом, которые только и ждут, когда он отрубится или расслабится.
– Так, если планируешь продать мои органы, то я тебя разочарую. Я алкоголик с дурной наследственностью! – заявил Мэл, не в состоянии понять, что же задумал ребенок.
– Зачем мне твои органы? У меня и свои есть. И я ничего продавать не хочу, – хихикнул мальчишка, устроившись рядом с ним на тряпках. – Здесь просто тепло и сухо.
Парень стянул с себя мокрые майку и шорты, откинув их в сторону, и зарылся в барахло, чтоб хоть немного согреться. Мэл решил последовать его примеру и тоже стащил насквозь промокшие вещи с себя, отметив, что так действительно лучше и даже как-то теплее.
– Ты определенно странный парень, – проговорил мужчина, отодвинувшись от рыжего к стенке. – Не боишься, что я извращенец какой?
Но мальчишка ему не ответил, вновь прижавшись к мужчине, он тихо засопел, провалившись в сон. Да и сам Мэл почувствовал, что его клонит в сон. Все же такая странная выдалась ночь, наполненная алкоголем и наркотиками, что его сознание отказывалось и дальше воспринимать действительность. Сладко зевнув, он быстро провалился в радужные сны, обняв ребенка, словно плюшевого мишку. Рыжий не сопротивлялся, улыбаясь своим снам.
Утром первым проснулся Мэл. Он лежал на спине, все тело несколько затекло и что-то давило на грудь. К тому же, дико болела голова, словно он пил, как минимум, неделю не просыхая. Но, даже не смотря на столь мерзкие ощущения, разум успел протрезветь за ночь.
Открыв глаза, мужчина не сразу понял, где он находится. Какое-то заброшенное помещение, залитое солнечным светом, с полу обвалившимися стенами, разрисованными неприличными надписями и… радужными пузырьками! Мэл зажмурился, чтоб отогнать видение. Снова открыв глаза, он с облегчением понял, что это просто рисунок на стене, а не вчерашние галлюцинации. Решив, что он вчера «слегка» перебрал со спиртным, а потому и завалился в этот бомжатник, он повернулся на бок, намереваясь встать…
– Вот черт… – прошептал он. – Так ты не глюк...
В его объятиях, положив голову мужчине на грудь, спал вчерашний рыжий мальчишка в одних трусах, едва прикрытый старыми тряпками. В неровном свете занимающегося дня, мужчина заметил многочисленные шрамы на теле ребенка. Особенно ужасал шрам вдоль позвоночника. Мэл осторожно, чтоб не разбудить, убрал с него тряпки. Никаких грязных мыслей относительно парня у него не было, просто хотелось разглядеть шрамы получше.
Грубый, словно сделанный в кустарных условиях, шов начинался в основании шеи и спускался вдоль всего позвоночника к копчику, и, наверное уходил дальше, Мел не стал проверять. Остальные шрамы были ничуть не лучше этого, и покрывали почти все тело ребенка, словно его резали на части не один раз. Или даже просто собрали его из разных частей. Мэл помотал гудящей с похмелья головой, отгоняя страшные картинки, которые мгновенно встали перед его глазами. Такое могло быть лишь в фильмах, но не в реальном мире. Ужас от того, что где-то на свете могут так пытать детей, накрыл мужчину с головой.
Мэл глубоко вздохнул и, взяв себя в руки, принялся будить ребенка. Чем гадать и строить фантастические предположения по поводу шрамов, проще было спросить того об этом напрямую.
– Давай, просыпайся, чудо, – Мэл слегка потряс парнишку за плечо, заставляя выплыть из объятий Морфея.
– Что такое? Время кормежки? – рыжий тревожно встрепенулся и, широко распахнув глаза, с испугом посмотрел на Мэла.
Мел опешил от такой реакции мальчишки:
– Кормежки? Ты же не песик. Откуда таких слов нахватался? – мягко, стараясь не напугать его еще больше, спросил он.
– А? Да, точно.. Я же теперь сам по себе, – мальчик, наконец, совсем проснулся, и сразу расслабился. Он зевнул, и, улыбнувшись, с интересом уставился на Мэла. – А ты кто?
– Что значит, кто я? Ты меня сам сюда вчера привел, – немного помрачнев, ответил Мэл. – Накормил какими-то конфетами с наркотой и притащил. Лучше расскажи, откуда такие шрамы?
– Мне бы… Не хотелось об этом говорить, – опустив голову, ответил мальчишка, и начал озираться по сторонам, ища свою одежду.
– Я настаиваю, – не сдавался Мэл. У него уже закрадывались смутные подозрения относительно мальчишки. – Очень настаиваю.
– Нет.. Нет… Нельзя об этом говорить! – парнишка испуганно сжался на куче тряпья, обняв колени руками и немного раскачиваясь. – Тогда они придут… И вернут меня обратно. Я не хочу обратно! Совсем не хочу!
– Никто не придет. И ничего тебе не сделает. Обещаю, – твердо сказал Мэл, осторожно приобняв ребенка. Этот странный мальчик, появившийся из ниоткуда в его жизни, вызывал в Мэле странное желание защитить его, укрыть от опасностей. Видно же, что над мальчишкой издевались какие-то изверги. И ему удалось сбежать от них. Мэл чуть усмехнулся своим неожиданным мыслям. Он ведь не любил детей. Но этот Рыжий вызвал в нем неведомые доселе чувства. Словно мальчишка был его сыном или младшим братом. – Если расскажешь, то я тебя вкусно покормлю.
– Это… Это очень больно, – все же ответил мальчишка, смотря зелеными, полными ужаса, глазами на мужчину и не видя его. Он был там, в только одному ему ведомом мире кошмаров. – Меня много раз резали, потом сшивали. Или не сшивали. Мне удалось сбежать… Я больше не хочу к ним назад!
– Кто с тобой это делал? – Мэл погладил ребенка по волосам, стараясь успокоить и показать, что бояться нечего.
– Я не знаю, они никогда не разговаривали со мной, – рыжий чуть всхлипнул. – Они всегда были в белом. Такие.. Халаты и маски. Но такие страшные. Они делали больно.
– Зачем? Зачем они так с тобой поступали? – в глазах мужчины вспыхнула ярость и ненависть к мучителям мальчишки. Какие-нибудь нелегальные хирурги пробовали на ребенке свои силы или, что еще хуже, забирали у мальчишки органы!
– Я не знаю, – пожал плечами парень. – Они никогда об этом не говорили. Они вообще нас не считали за людей. Всегда говорили, что мы просто этот… Материал. Вот.
– Кошмар какой-то. Бедный ребенок, – мрачно проговорил Мэл, прижав к себе мальчишку. – А как же твои родные? Там, мама, папа. Может, еще какие родственники? Не можешь же ты здесь жить, в этом бомжатнике.
– У меня никого нет, – помотал головой мальчик. – Я даже не знаю, где я. Но назад к ним я не хочу. Здесь тоже страшно. Но, хотя бы, не больно. Лучше я буду тут жить.
– Может, тебя отвести в органы опеки? – задумчиво предложил Мэл, перебирая рыжие спутанные пряди мальчишки. – Или в полицию?
– А что это? И что там надо делать? – удивленно спросил ребенок, глядя на мужчину. – Ты обещал меня покормить. Там покормят?
– Конечно, покормят! – улыбнулся ему Мэл, подумав, что неплохо бы еще и помыть мальчишку. – Пусть только попробуют не покормить. А еще там и семью тебе найдут. Будешь жить обычной жизнью, заведешь себе друзей и забудешь о пережитом кошмаре.
Сделав еще пару глотков отвратного, на взгляд Мэла, напитка, он свернул к одной из детских площадок. Зачем он это сделал, мужчина и сам не мог понять. Просто вот потянуло вспомнить юные годы и тупо покачаться на качелях. Все равно он уже вымок до нитки, и терять ему было нечего. Кроме своей репутации, конечно. Хотя… Сейчас даже это не могло его остановить. Людей на улице не было, и вряд ли за ним будут подсматривать из темных окон ближайших домов.
Мэл совершенно не заметил, что на соседних качелях кто-то есть, так как был погружен в свои мысли, то усмехаясь им, то начиная грустить по поводу заканчивающегося пойла, что гордо носило этикетку «Живое пиво». Из задумчивости его вывел звонкий, совсем еще детский голос рядом, такой жизнерадостный, словно на улице светило солнце, а не лило, как из прорванной трубы.
– Сегодня такой чудесный дождь, правда?
Обернувшись на голос, мужчина увидел мальчишку, сидящего на качелях рядом с ним. На вид ему было лет шестнадцать, не больше. Рыжеватые волосы доходили ему до плеч, насквозь промокшая одежда прилипла к худому телу. Но даже так она казалась великоватой парню, по крайней мере, размера на два. Да и… Странной она была. Даже по современным меркам. Шорты и майка… Такие дают детям в больницах.
– Ага. Только града не хватало для полного счастья, – хмыкнул Мэл, смотря на мальчишку, словно перед ним псих. Такой сломается от одного удара. Впрочем, не смотря на все свои многочисленные пороки, мужчина не бил детей. Это было низко. Ну, только если они сами откровенно нарывались на драку. А так… Этот точно не нарывался. Но что-то в нем было… Странное. Грязный, покрытый шрамами и слегка дрожащий от холодного ночного дождя мальчишка, продолжающий жизнерадостно смотреть на неожиданного собеседника… Мэл заставил себя отвернуться. Вот только проблем чужих детей ему не хватало сейчас.
– Нет, нет, – возразил мальчишка, раскачиваясь и нарочно задевая ногами лужу под качелями. – Не надо больше ничего! Сейчас так хорошо! Ты тоже любишь, когда его много?
– Обожаю, – буркнул мужчина, допив пиво и метко отправив пустую бутылку в урну. – Просто настроение сегодня не очень. Убил бы кого-нибудь. И, как назло, даже напиться не получается.
– Тогда, может, стоит просто отвлечься? – предложил мальчишка, глядя на Мэла поразительно зелеными, словно светящимися, глазами. А, может, это просто алкоголь сыграл с ним такую шутку. Ведь выпил он в этот вечер не мало, помимо злосчастного пива.
– Денег на стриптиз у меня нет, – отрезал мужчина, немного не понимая, к чему клонит это рыжее чудо. – У меня вообще нет денег.
– А при чем тут стриптиз? – теперь уже парень не понял, о чем говорит его собеседник. Хотя на самом деле он просто не понял, что такое этот «стриптиз» и что такое «деньги».
– Что, кроме стриптиза, может меня сейчас отвлечь? Если только бутылка виски, – усмехнулся Мэл, подняв голову и подставляя лицо дождю. – Хотя, лучше две бутылки и приватный танец в отдельной комнате.
– Держи. Она вкусная, – мальчишка протянул ему странного вида конфетку, похожую на карамельку, но таких ядовито-ярких цветов Мэл еще ни у одной конфеты не видел. – От них сразу становится светлее на душе. Эта со вкусом яблока. Хотя я никогда не пробовал настоящие яблоки.
– Наркотики не употребляю. Особенно в виде конфет, – мужчина подозрительно смотрел то на предлагаемую зеленую конфету, то на мальчишку, с таким невинным видом ее предлагающего.
– Я не знаю, что такое наркотики. Это просто конфетка. У меня их еще много, – и парень достал из кармана целую горсть разноцветных конфет. – Вот эта – сливочная, а эта – персик, банан, вишня. Самая вкусная – банановая.
Он так счастливо улыбался, перебирая конфеты и давая новому знакомому по одной каждого вида. Мэл с сомнением смотрел на эти «конфеты», у которых даже обертки не было. Мало ли что за дрянь в них находится. Впрочем, явно не смертельная, раз рыжий все еще жив и так хорошо разбирается во вкусах этого сомнительного лакомства.
– А, катись все к черту. Сдохну – никто не заметит, – мужчина махнул рукой и сунул в рот сразу три конфеты.
На вкус это была самая обычная фруктовая карамель, которую продают в любом магазине. Вот только, когда он их почти доел, то почувствовал себя несколько странно. И это точно была не эйфория от карамели. Мир начал стремительно вращаться, постоянно меняя свои краски, переливаясь ими и, в конечном итоге, взорвался разноцветными искрами, наполняя обозримое пространство радужными пузырьками.
– А говорил, что без наркотиков. Самая натуральная наркота, – меланхолично заметил Мэл, тем не менее, не удержавшись от улыбки, которая вышла непроизвольно.
– Это просто конфеты, – засмеялся рыжий, тоже бросив в рот парочку. – Но ведь мир и правда стал ярче и веселее.
– Это пройдет? Или я теперь окончательно сойду с ума? – Мэл безуспешно пытался отогнать от себя пузыри и восстановить привычную картину мира, которая бы не вращалась, как безумная карусель.
– Это смотря чего ты сам хочешь, – улыбнулся рыжий, спрыгивая с качелей и задорно улыбаясь. – Пойдем! Раскрашенный мир ждет нас!
– Так, а ты вообще кто? – запоздало спохватился мужчина, тоже вставая с качелей. Голова зверски кружилась, и он плохо воспринимал действительность, уже ругая себя за беспечность в поедании непонятных конфет. Но мальчишка не казался ему опасным, когда их предлагал. Да и сам ведь их ел. Но, казалось, на парнишку они почти не действовали.
– Я? Просто мальчик, – хихикнул рыжий, крутясь вокруг него, шлепая по лужам. Его старые ботинки уже насквозь промокли, но он этого не замечал, наслаждаясь происходящим. – И мне очень нравится гулять под дождем! И вообще нравится гулять. Свобода – это действительно очень прекрасно!!! Она мне нравится. Идем же!
– Ну, пошли, просто мальчик, – усмехнувшись, Мэл все же последовал за ним. В конце концов, что может сделать ему этот мокрый бродячий котенок? Да Мэл его одним ударом отправит в длительный нокаут, считать звезды. И без всякой наркоты. – Какой-то ты странный…Где твои родители? Или сбежал из дома?
– Я сбежал, – ответил рыжий, взяв мужчину за руку. – И возвращаться совсем не хочу.
Мэл не стал расспрашивать причины такого поступка. Мало ли, какие они могут быть у подростка. Карманных денег не дали, или на дискотеку не пустили. Да все, что угодно. И уж точно это было не его дело, чтоб выспрашивать у парня подробности.
– Эй, как тебя там, а чего руки ледяные? – спросил Мэл, заметив, что парень слегка дрожит. Похоже, холодный душ в виде ночного дождя не пошел ребенку на пользу.
– Разве? Наверно, это из-за дождя. Он холодный, – ответил рыжий, слегка безумно улыбаясь от плавающих перед глазами искр и пузырей.
– Слушай, когда эта хрень меня уже отпустит? Я уже хочу нормально смотреть на мир, – Мэла уже начинали раздражать радужные пузыри перед глазами, и слишком круглые углы у объектов, которые он даже не решался сопоставить с чем-то вполне реальным.
– Думаю, скоро. Этот эффект длится не слишком долго, – хихикнул парнишка, уверенно ведя его все дальше от площадки с качелями. – Мир такой, каким ты хочешь его видеть. Я просто добавил тебе немного красок.
Мужчина лишь хмыкнул на это. Он уже отказывался воспринимать все как часть реальности. Наверно, он просто перебрал с алкоголем. Или то дешевое пиво было суррогатным и у него пошли глюки. И рыжий этот тоже глюк. Вот он проспится, и все пройдет. Очнется в ближайшей подворотне и пойдет домой, забыв обо всем, как о дурном сне.
А парень, тем временем, завел его куда-то. Куда именно понять было сложно из-за все не проходящих и медленно плавающих перед глазами пузырей. Мэл попытался осмотреться, покрутив головой по сторонам, но это не дало ожидаемого результата – он так и не понял, куда его завели. Хуже того, это привело к тому, что и без того шальная голова закружилась еще сильнее, и мужчина едва не упал, потеряв ориентацию в пространстве.
– На сексуального маньяка ты не похож… Так чего же тогда тебе нужно от меня? – спросил Мэл, пытаясь понять, куда его завел мальчишка. И как потом выбираться в случае чего. В своих силах он был относительно уверен, но делал поправку на действие наркотиков.
– Мне просто показалось, что ты тоже не любишь спать под дождем. Одно дело под ним погулять. А вот спать хочется в тепле и сухости, – и рыжий просто толкнул мужчину, повалив на что-то мягкое.
От этого падения вихрь пузырьков взорвался с новой силой. А ведь Мэл уже начал радоваться тому, что они проходят. Но нет. Мальчишке нужно было все испортить. Вот зря он сегодня вообще выходил из дома.. А, черт, не от него все зависело.
Мужчина слегка напрягся, все ожидая какой-нибудь гадости со стороны парнишки. Может, у него здесь дружки за углом, которые только и ждут, когда он отрубится или расслабится.
– Так, если планируешь продать мои органы, то я тебя разочарую. Я алкоголик с дурной наследственностью! – заявил Мэл, не в состоянии понять, что же задумал ребенок.
– Зачем мне твои органы? У меня и свои есть. И я ничего продавать не хочу, – хихикнул мальчишка, устроившись рядом с ним на тряпках. – Здесь просто тепло и сухо.
Парень стянул с себя мокрые майку и шорты, откинув их в сторону, и зарылся в барахло, чтоб хоть немного согреться. Мэл решил последовать его примеру и тоже стащил насквозь промокшие вещи с себя, отметив, что так действительно лучше и даже как-то теплее.
– Ты определенно странный парень, – проговорил мужчина, отодвинувшись от рыжего к стенке. – Не боишься, что я извращенец какой?
Но мальчишка ему не ответил, вновь прижавшись к мужчине, он тихо засопел, провалившись в сон. Да и сам Мэл почувствовал, что его клонит в сон. Все же такая странная выдалась ночь, наполненная алкоголем и наркотиками, что его сознание отказывалось и дальше воспринимать действительность. Сладко зевнув, он быстро провалился в радужные сны, обняв ребенка, словно плюшевого мишку. Рыжий не сопротивлялся, улыбаясь своим снам.
Утром первым проснулся Мэл. Он лежал на спине, все тело несколько затекло и что-то давило на грудь. К тому же, дико болела голова, словно он пил, как минимум, неделю не просыхая. Но, даже не смотря на столь мерзкие ощущения, разум успел протрезветь за ночь.
Открыв глаза, мужчина не сразу понял, где он находится. Какое-то заброшенное помещение, залитое солнечным светом, с полу обвалившимися стенами, разрисованными неприличными надписями и… радужными пузырьками! Мэл зажмурился, чтоб отогнать видение. Снова открыв глаза, он с облегчением понял, что это просто рисунок на стене, а не вчерашние галлюцинации. Решив, что он вчера «слегка» перебрал со спиртным, а потому и завалился в этот бомжатник, он повернулся на бок, намереваясь встать…
– Вот черт… – прошептал он. – Так ты не глюк...
В его объятиях, положив голову мужчине на грудь, спал вчерашний рыжий мальчишка в одних трусах, едва прикрытый старыми тряпками. В неровном свете занимающегося дня, мужчина заметил многочисленные шрамы на теле ребенка. Особенно ужасал шрам вдоль позвоночника. Мэл осторожно, чтоб не разбудить, убрал с него тряпки. Никаких грязных мыслей относительно парня у него не было, просто хотелось разглядеть шрамы получше.
Грубый, словно сделанный в кустарных условиях, шов начинался в основании шеи и спускался вдоль всего позвоночника к копчику, и, наверное уходил дальше, Мел не стал проверять. Остальные шрамы были ничуть не лучше этого, и покрывали почти все тело ребенка, словно его резали на части не один раз. Или даже просто собрали его из разных частей. Мэл помотал гудящей с похмелья головой, отгоняя страшные картинки, которые мгновенно встали перед его глазами. Такое могло быть лишь в фильмах, но не в реальном мире. Ужас от того, что где-то на свете могут так пытать детей, накрыл мужчину с головой.
Мэл глубоко вздохнул и, взяв себя в руки, принялся будить ребенка. Чем гадать и строить фантастические предположения по поводу шрамов, проще было спросить того об этом напрямую.
– Давай, просыпайся, чудо, – Мэл слегка потряс парнишку за плечо, заставляя выплыть из объятий Морфея.
– Что такое? Время кормежки? – рыжий тревожно встрепенулся и, широко распахнув глаза, с испугом посмотрел на Мэла.
Мел опешил от такой реакции мальчишки:
– Кормежки? Ты же не песик. Откуда таких слов нахватался? – мягко, стараясь не напугать его еще больше, спросил он.
– А? Да, точно.. Я же теперь сам по себе, – мальчик, наконец, совсем проснулся, и сразу расслабился. Он зевнул, и, улыбнувшись, с интересом уставился на Мэла. – А ты кто?
– Что значит, кто я? Ты меня сам сюда вчера привел, – немного помрачнев, ответил Мэл. – Накормил какими-то конфетами с наркотой и притащил. Лучше расскажи, откуда такие шрамы?
– Мне бы… Не хотелось об этом говорить, – опустив голову, ответил мальчишка, и начал озираться по сторонам, ища свою одежду.
– Я настаиваю, – не сдавался Мэл. У него уже закрадывались смутные подозрения относительно мальчишки. – Очень настаиваю.
– Нет.. Нет… Нельзя об этом говорить! – парнишка испуганно сжался на куче тряпья, обняв колени руками и немного раскачиваясь. – Тогда они придут… И вернут меня обратно. Я не хочу обратно! Совсем не хочу!
– Никто не придет. И ничего тебе не сделает. Обещаю, – твердо сказал Мэл, осторожно приобняв ребенка. Этот странный мальчик, появившийся из ниоткуда в его жизни, вызывал в Мэле странное желание защитить его, укрыть от опасностей. Видно же, что над мальчишкой издевались какие-то изверги. И ему удалось сбежать от них. Мэл чуть усмехнулся своим неожиданным мыслям. Он ведь не любил детей. Но этот Рыжий вызвал в нем неведомые доселе чувства. Словно мальчишка был его сыном или младшим братом. – Если расскажешь, то я тебя вкусно покормлю.
– Это… Это очень больно, – все же ответил мальчишка, смотря зелеными, полными ужаса, глазами на мужчину и не видя его. Он был там, в только одному ему ведомом мире кошмаров. – Меня много раз резали, потом сшивали. Или не сшивали. Мне удалось сбежать… Я больше не хочу к ним назад!
– Кто с тобой это делал? – Мэл погладил ребенка по волосам, стараясь успокоить и показать, что бояться нечего.
– Я не знаю, они никогда не разговаривали со мной, – рыжий чуть всхлипнул. – Они всегда были в белом. Такие.. Халаты и маски. Но такие страшные. Они делали больно.
– Зачем? Зачем они так с тобой поступали? – в глазах мужчины вспыхнула ярость и ненависть к мучителям мальчишки. Какие-нибудь нелегальные хирурги пробовали на ребенке свои силы или, что еще хуже, забирали у мальчишки органы!
– Я не знаю, – пожал плечами парень. – Они никогда об этом не говорили. Они вообще нас не считали за людей. Всегда говорили, что мы просто этот… Материал. Вот.
– Кошмар какой-то. Бедный ребенок, – мрачно проговорил Мэл, прижав к себе мальчишку. – А как же твои родные? Там, мама, папа. Может, еще какие родственники? Не можешь же ты здесь жить, в этом бомжатнике.
– У меня никого нет, – помотал головой мальчик. – Я даже не знаю, где я. Но назад к ним я не хочу. Здесь тоже страшно. Но, хотя бы, не больно. Лучше я буду тут жить.
– Может, тебя отвести в органы опеки? – задумчиво предложил Мэл, перебирая рыжие спутанные пряди мальчишки. – Или в полицию?
– А что это? И что там надо делать? – удивленно спросил ребенок, глядя на мужчину. – Ты обещал меня покормить. Там покормят?
– Конечно, покормят! – улыбнулся ему Мэл, подумав, что неплохо бы еще и помыть мальчишку. – Пусть только попробуют не покормить. А еще там и семью тебе найдут. Будешь жить обычной жизнью, заведешь себе друзей и забудешь о пережитом кошмаре.