Писатель должен писать

Буратино валялся на кровати, разглядывая потолок, и ждал, когда наконец придет Лео. Лео был единственным, с кем можно было обсудить, как сбежать отсюда. Даже со всеми своими выходками он казался единственным нормальным существом здесь, и, кроме того, Буратино хотел объяснить ему все, рассказать про Николаса, про то, что он не хотел, хоть и звучало это глупо даже в мыслях.
Он украдкой покосился на Арлекина — тот наконец отложил свою толстенную книгу и, взяв пример с Пьеро, что-то быстро писал в пухлый, рассыпающийся на листочки блокнот. Потом он поднимал голову, смотрел в потолок невидящим взглядом с нова склонятся над листом, принимаясь писать. Сам Пьеро опять куда-то исчез, должно быть, как всегда, за Мальвиной.
Было скучно и ужасно тоскливо, хоть на стенку лезь, и Лео так и не появлялся, отчего Буратино нервничал все больше и больше, загоняя поглубже страх, родившийся после слов Арлекина, которые буквально открыли ему глаза. Без разницы, кто ты — человек или кукла, назначение у тебя все равно одно — быть привлекательным телом для старых обрюзгших уродов. Он знал о торговле детьми, о том, что подростков часто заставляют зарабатывать собой, однако всегда думал, что не попадется на это. Он до сих пор еще мечтал проснуться: дома, на улице, в приюте — где угодно, только не здесь, где он являлся всего лишь дорогой вещью на продажу. Буратино не понимал, почему остальные так просто смирились с судьбой, но был уверен, что Лео тоже хочет сбежать отсюда так же сильно, как и он.
Лео появился совсем поздно, когда все остальные уже спали, а Буратино весь извелся, по десятому кругу прогоняя одни и те же мысли и накручивая себя до того, что леденели и покрывались холодным потом пальцы даже под одеялом. Лео вошел, кинул на Буратино беглый взгляд, усмехнулся, встретившись с ним глазами, и, повернувшись спиной, нарочито медленно стянул с себя всю одежду и отправился спать. Буратино наконец-то отпустило волнение, стоило только увидеть, что с Лео все в порядке, что тот пришел, живой и невредимый. Он успокоенно закрыл глаза.
Утро началось совсем рано. Буратино сквозь сон чувствовал, как кто-то осторожно тормошит его за плечо, и неохотно разлепил веки, ожидая увидеть в лучшем случае Лео, в худшем — Николаса, но над ним склонился Пьеро, который тут же отошел, стоило Буратино чуть повернуться.
- Чего тебе? - спросил Буратино довольно грубо.
- Тебя все ждут, нам нужно репетировать, - объяснил тот быстро.
- Так рано?..
Пьеро только виновато пожал плечами и выскользнул за дверь. Чертыхаясь про себя — только репетиций ему не хватало, - Буратино поднялся, осмотрелся и нахмурился. Лео опять пропал, а Николас спешно отвел глаза в сторону, словно только и делал все это время, что пялился на него. Раздраженно выдохнув, он махнул рукой и вышел вслед за Пьеро.
Все трое сидели в самом дальнем, теневом углу. Арлекин, как обычно, отдельно, Пьеро, как обычно, с Мальвиной.
- Уже и проснуться не дают, - пробурчал Буратино, приближаясь к ним.
- Будешь просыпаться по ходу дела, - хмыкнул Арлекин. - Но если хочешь, можешь дойти до кухни, там есть какао.
- Обойдусь,- ответил хмуро он. - А вы чего сидите так просто?
- Сегодня у нас сложная задача! - торжественно начал Арлекин. - Нам нужно придумать что-нибудь новенькое, раз уж у нас появилась новая куколка. Буратино, у тебя есть идеи?
- Нет, - Буратино мотнул головой, поморщившись. Он уже успел привыкнуть немного к своему новому положению, но это прозвище — нельзя было назвать его именем — звучало, как насмешка. Да и нос у него совсем не такой длинный...
- Может быть, Мальвина? - оскалился Арлекин, переведя взгляд на девочку, но та только поджала губки и покачала головой. - Мне опять придется делать все самому, да?
- А прошлое представление тоже ты сам придумал? - поинтересовался как бы невзначай Буратино, внутренне поежившись. Предыдущая сценка, которую он увидел тогда, была отвратительной.
- О, то было моим любимым, там даже думать не пришлось, - он усмехнулся весело. - Но сейчас нам нужно что-нибудь другое...
- Что-нибудь про золотой ключик? - ехидно предложил Буратино.
- Ага. И обязательно со счастливым концом, чтобы всем было хорошо, а Карабас сдох долгой и мучительной смертью, - хмыкнул Арлекин и вдруг задумался. - А что, мне нравится идея.
- А под занавес Карабас опять отвесит тебе по полное число, - протянула Мальвина насмешливо. Судя по сжатым губкам и нахмуренным бровям, ей эта идея пришлась не по душе.
- Спасибо, что так заботишься обо мне, - сверкнул Арлекин зубами. - Только я уверен, что ему понравится.
- Я не о тебе волнуюсь, - бросила Мальвина свысока, и Пьеро с благодарностью взглянул на нее.
- Уж тебя это волновать вообще не должно, - Арлекин расплылся в очередной улыбке, прикрыв глаза. - Так ты против?
- Мне без разницы.
Буратино с интересом и удивлением наблюдал за разговором, в который раз опасаясь, что арлекину надоест и он станет решать вопрос свои излюбленным методом, однако тяжелая даже с виду трость так и оставалась лежать на полу рядом с ним.
- Пьеро? - перевел Арлекин взгляд на мальчика и тот кивнул коротко, опустив глаза. - Вот и отлично! Что ты предлагаешь?
- Я? - растерялся Буратино, потому что все трое смотрели сейчас на него.
- Ну не я же! - передразнил Арлекин. - Это была твоя идея, ты и думай!
- А ты?
- Я тоже думаю! - Арлекин широко улыбнулся и вскочил на ноги. - Все, встали все и быстро работать!
Правда, Буратино не мог сказать, что работа после этих слов Арлекина прямо-таки закипела. Все вяло перекидывались словами, Арлекин что-то предлагал, Мальвина это сразу критиковала со всей язвительностью, на какую только была способна, и Арлекин снова придумывал что-то.
- … тогда твой верный Пьеро нарисует нам камин на альбомном листочке, мы его порвем и за ним найдем золотой ключик, - уже выдохся на десятом варианте Арлекин, но Мальвина только фыркнула и сверкнула глазами торжествующе.
- Конечно, нарисует, на альбомном листочке, карандашом, и его не видно будет со сцены никому, кроме нас. И как мы найдем ключ? Он там на веревочке висеть будет? - Пьеро, а что ты скажешь? - потребовала Мальвина ответа от мальчика, сидящего около нее. Тот, вздохнув, кивнул, соглашаясь с ней.
- Хорошо, предложи что-нибудь сама! - огрызнулся Арлекин, посмотрел на девочку с беспомощной злостью и снова развалился на ковре, откинувшись на спину. Буратино не переставал удивляться тому, насколько сильно задевает Арлекина эта критика, его, который до этого всегда казался черствым и бездушным.
Дальше сидели в тишине. Арлекин не предлагал больше ничего. Невозможно было дольше видеть так, чувствуя каждой клеточкой сгущающееся вокруг них напряжение и безнадежность, и если бы Арлекин сказал сейчас что угодно, какой угодно бред, Буратино поддержал бы его с радостью, только бы начать делать хоть что-нибудь. Тишина давила на уши и угнетала, отлично сочетаясь с тусклым желтым светом.
- Да какая вообще разница? - не выдержал он, подал голос. - Пусть будет что угодно! Можно подумать, кого-то в зале волнует, что мы изображаем на сцене.
- Никого. Только Карабаса. - Арлекин повернулся в его сторону, и на губах заиграла обыкновенная мерзкая усмешка.
- Зачем ему? - удивление Буратино было совершенно искренним.
- Спроси его сам, - огрызнулся Арлекин. - Может, он фанат кукольного театра, кроме всего прочего...
- Я знаю, что делать! - вдруг осенило Буратино.
- Предлагай, - пропела ехидно Мальвина, и своя идея тут же перестала казаться такой замечательной, как секунду назад.
- Я... ну, в общем... - замялся он. - я хотел сказать, что ключ можно найти в кармане у Карабаса...
- Буратино на этот раз у нас идиот... - фыркнула Мальвина. - Ты хоть представляешь, что будет, если ты стащишь у него ключ?
- Нет, не представляю, - буркнул он.
- А мне нравится, - сказал Арлекин. - По крайней мере, это будет интересно. Только нашего Карабаса надо это этом предупредить заранее, и я почти уверен, что он не будет против.
Арлекин вскочил на ноги и возбужденно заходил туда-сюда по комнате.
- Сам будешь с ним разговаривать, я не собираюсь! - высказалась Мальвина недовольно и отвернулась.
- Ну уж конечно не ты! Кстати... А пусть сам Буратино и спросит, раз его предложение было!
- Нет! - отшатнулся Буратино шокировано. - Я не собираюсь! Можно же придумать что-нибудь другое... - попытался он замять тему, но было поздно.
- Не надо другое, это самое лучшее... - улыбался Арлекин ему хищно, словно отправлял добычу в пасть прямо ко льву. Ты пойдешь, и точка.
- Я не хочу!
- Да кто тебя спрашивает...
- Я не пойду! - отбивался беспомощно Буратино, уже чувствуя тщетность своих усилий и ругая себя за длинный язык вдобавок к длинному носу.
- Пойдешь, как миленький... - Арлекин надвигался медленно.
- Не заставишь! - страх перед Карабасом был уже настолько сильным и удушающим, что Арлекин со своей палкой казался не таким опасным. Уж лучше так...
- Ух... - согнулся он от резкой боли в ребрах и осел на пол. - урод... - на глаза навернулись слезы.
- Слушай меня, - зашипел Арлекин ему в ухо, опустившись рядом. - Я туда не собираюсь в ближайшее время, мне впечатлений хватило на всю жизнь, спасибо твоему Лео. Пьеро туда не пойдет, не пущу, остаешься только ты, и ты это сделаешь, как угодно, но чтобы он согласился, иначе все огребут из-за тебя так, что запомнишь надолго... Понял меня?
- Почему я? - голос дрожал и звучал настолько жалобно, что Буратино почувствовал чуть ли не отвращение к самому себе. Арлекин смотрел на него, как на идиота.
- Я же тебе объяснил только что. Короче ты идешь. Вперед.
- Сейчас?.. - Буратино растерянно захлопал глазами.
- Нет, через месяц! Давай, вперед, вставай!
И Буратино ничего не оставалось, кроме как подняться на ноги. Страх перед Карабасом, холодный, липкий, мешающий дышать, сейчас, после встряски, уменьшился и стал не таким всеобъемлющим, оставляя место еще для одной мысли.
- Он не мой...
- Что? - обернулся Арлекин к нему, непонимающе нахмурившись.
- Лео — не мой.
- О, это только ваши проблемы, разбирайтесь сами, - пропел он, снова отворачиваясь. - Все, тебе пора идти.

Делать больше было нечего, и Буратино медленно, очень медленно пошел к двери деревянными шагами, будто ноги принадлежали не ему, а кому-то другому. Коридор за дверью, как и обычно, был пуст, но именно сейчас Буратино хотелось встретить хоть кого-нибудь, а лучше — Лео, идеально — в хорошем настроении. Тут он вспомнил похабно улыбающегося ему Арлекина и потряс головой, отгоняя мысли прочь от себя. Все это бред, просто Лео здесь единственный нормальный, и, как казалось Буратино, единственный, кто может его понять и помочь. Он постоял немного у двери и, совсем не торопясь, пошел к Карабасу.
- Стой! - сзади раздался голос Арлекина, и Буратино обернулся с недовольным видом. Хоть все внутри и сжалось от страха — он ожидал еще какой-нибудь неприятности.
- Чего еще? - буркнул он неохотно, глядя снизу вверх на подошедшего Арлекина.
- Ничего. Хотел тебе сказать, чтобы ты не волновался так.
- Я не волнуюсь, - вздернул Буратино подбородок. .
- По тебе не скажешь, - усмехнулся Арлекин. - Карабас, в общем-то, не совсем маньяк, просто так ничего с тобой делать не будет.
- Конечно... - скептически протянул Буратино.
- Серьезно. Может, даже чаем тебя угостит, с тортом.
Буратино хихикнул.
- Тогда иди, - пожал Арлекин плечами и уже собрался обратно.
- Постой! - затормозил его Буратино. - Я хотел спросить у тебя кое-то...
- Спрашивай.
- Ты здесь уже давно... - начал, запинаясь, он. - Ты ведь наверняка думал, как отсюда можно выбраться...
- Я даже пробовал, - хмыкнул Арлекин весело, - но не получилось ничего. И у тебя не получится, лучше не забивай этим голову и смирись. Долго объяснять, не сейчас.
- И ты согласен... - дыхание перехватило от такого поворота. - Ты согласен быть куклой какого-нибудь старого извращенца?
- Тебя это не касается, - Арлекин ласково улыбнулся. - Но если хочешь, я расскажу тебе... потом. А теперь ты должен выпросить у нашего дорогого Карабаса для нас разрешение.
- А если он скажет «нет»?
- Тогда не повезет нам, в первую очередь — тебе, - улыбка растянулась во все лицо. - Так что в твоих интересах убеждать его понастойчивее. Счастливо! - махнул на прощение рукой Арлекин, и Буратино вынужден был идти дальше по коридору, подняться наверх по крутой лестнице, перейти зрительный зал и пойти дальше. Он помнил, что коридор, ведущий к комнатке Карабаса, был очень длинным, но сейчас опять начинало казаться, что он бесконечен или играет с Буратино, как и хозяин. Наконец коридор закончился, и Буратино увидел две двери, знакомые, и этим успокаивающие его. Слева — на выход, и Буратино на пробу дернул ее на себя. Закрыто, как он и ожидал, наглухо, дверь даже не шелохнулась, и тогда, собравшись с духом, он резко развернулся вокруг себя и постучал громко в другую, деревянную дверь.
Он ждал долго. Секунды тянулись медленно, как тугая резина, и Буратино готов уже был повернуться и с невыразимым облегчением идти назад, как вдруг дверь открылась совершенно бесшумно. Карабас стоял на пороге и, казалось, был удивлен.
- Буратино? - спросил он, улыбаясь ласково. - Вот уж не ожидал увидеть тебя... ты проходи, проходи, я очень рад, что ты пришел, я как раз хотел побеседовать с тобой наедине.
Буратино желание Карабаса поговорить с ним, и по внутренностям быстро расползался щупальцами холодный страх, ставший за несколько последних дней уже нормой жизни здесь.
- Садись в кресло, устраивайся поудобнее, я сейчас налью тебе чай, - Карабас говорил спокойно и мягко, абсолютно уверенный, что Буратино не ослушается его ни в чем и не посмеет выказывать недовольство. - Кстати говоря, я помню, что обещал угостить тебя тортом, да только не успел... Отрезать тебе кусочек?
Буратино кивнул, припоминая про себя недобрым словом Арлекина, который предсказал все в точности. Он забрался в старое потертое кресло с ногами, спрятав их под себя, и оглядел с интересом небольшую комнатку. Карабас как раз доставал из холодильника в углу коробочку с тортом, поставил на стол и принялся аккуратно разрезать его на кусочки. От этого зрелища Буратино передернуло. Ему совсем не понравился вид Карабаса с ножом, потому что смотрелись они в этом тандеме до жути органично. Наконец Буратино заставил себя отвести взгляд от его рук, когда тот начал раскладывать куски по тарелкам, и понял, что показалось ему неправильным в этой комнате — в ней было окно. Большое, почти во всю стену, около которой и стояло его кресло, а на улице был пасмурный темный день и накрапывал мелкий дождик...
- Можно посмотреть? - спросил он неуверенно.
- Конечно, сколько угодно, - заулыбался ему снова Карабас.
Буратино спрыгнул с кресла и встал около окна, опираясь ладонями о подоконник и прижавшись лбом к холодному стеклу. Он хотел бы сейчас пройти сквозь него, как привидение из темных и сырых каменных подвалов. На улице была весна. Под каплями дождя снег быстро стаивал, тополя стояли улиц дорог с потемневшими от воды голыми ветками, по тротуарам под разноцветными зонтами спешили люди, по дороге ехали машины, сверкая фарами в дождливом полумраке.
- Можешь открыть окно, если хочешь, - со смехом в голосе сказал Карабас. Буратино, сдерживая благодарную улыбку, повернулся к нему — тот уже сидел в другом кресле, погружая в воздушный белый крем чайную ложечку, и на мгновение он снова показался Буратино тем самым добрым и мирным старичком, которого он несколько дней назад встретил на набережной.
- Спасибо, - выдохнул он, распахивая настежь окно и жадно втягивая в себя запах улицы, дождя и мокрой земли. В голову тут же пришла мысль, что вот прямо сейчас он может перемахнуть одним прыжком через подоконник и убежать, затеряться так, что никто не найдет. Руки напряглись, готовые оттолкнуться, и Буратино приготовился было прыгнуть, но в эту секунду вспомнились слова Арлекина: «Я даже пробовал, но не получилось ничего». Это его немного охладило, а потом он понял, что это еще одна ловушка Карабаса, проверка. Карабас сам предложил открыть окно, а значит, был уверен в том, что Буратино не сможет сбежать. От горького разочарования он стиснул зубы, чтобы не застонать вслух, прикрыл глаза, успокаиваясь и возвращая себя с небес на землю.
- Надышался? - засмеялся за спиной Карабас. Буратино закрыл окно и вернулся в свое кресло.
- Спасибо, - поблагодарил он еще раз и постарался улыбнуться.

Ты же знаешь, я мечтатель,
Что бы я не говорил.
Я люблю тебя и точка.
На асфальт упал без сил,
Просочился сквозь, напился
Из Невы. Пошёл домой.
А пока я так катился,
В небе видел образ твой.

Надо мной проплыл автобус
Он неслышен, словно кот.
Я спросил: "Ты кто, откуда?"
Он сказал мне: "Идиот!"
Пнул. Я дальше покатился
Над Берлином и Москвой
И над картою склонившись,
Я увидел образ твой.

1.
(Под приплюснутым небом Москвы)
Первый голос:
Высечь из камня минуту, чтобы она упала, плотно прижав Землю
Высечь из камня минуту, чтобы забрать у времени ноги, обездвижить, обезоружить
Нужна лишь минута, чтобы
Остановиться около пестрой чешуи витрин, пережевывая деснами слово "мы"
Вызвать у двужущихся мимо непонимание
Вызревающим мычанием
Взглянуть с сочувствием ( не снизу, не сверху
А сбоку, со стороны) на бурую звезду, бывшую когда-то
Мечтой, являющуюся теперь
Куском рубина
...
2.
Второй голос:
Нужна лишь гниющая кость и ядовитая шпага
Чтобы остановить распад мира на атомы
И поднять цену на жизнь с уровня глины и пивной пробки
...
Монастыри заполнены
На ровном месте взгромоздили гору
Олимп и Пелион забыты
Дальнейшее - молчанье
Глаголящие рты заколочены, горло забито землей и прахом
И пока один пытается расшатать гробовую доску
Десять других прыгают на гвоздях
...

3.
(Выдавливая слова по капле)
Третий голос:
Мы готовы примерзнуть к чужому окну
Чтобы частью, узором и небом...
Мы взрезаем густое молчание - ну!
Заклинаем, Дианой иль Фебом
Мы сгораем в дожде, иссыхаем рекой
Мы хотим и не можем коснуться рукой
Мы взрезаем густое молчание - ты!
В поцелуе сложив онемевшие рты

4.
(Бессвязное бормотание трех голосов. Можно различить несколько строчек)
Первый голос:
...Вечность бросила в город...
Бросила...
Второй голос:
...Переплавлен закат на ложки
Окна фабрик зима ...
Третий голос:
...Обморозила
Легкой поступью сороконожки...

5.
Первый: ...И звезды, числа и края...
Второй:... Белой россыпью... догорая...
Трет...

***
Последний хрип ночи прерывает многоголосие. Опираясь на жилистые руки, приподнимается железный восход.
Вопли машин и зевки пробуждающихся фабрик рассеивают дееприжизние и пустоглаголие. Человечество провозглашает начало века существительного, существа и существенности. Рабочие снимают с неба Луну и звезды.
Занавес.

Легко угадываются строчки и мотивы шекспировского "Гамлета". Используются строчки из aydablok.ru/vechnostbrosilavgorod

«Интересно, когда же он в последний раз спал,» - пробубнил из дальнего угла комнаты маленький телевизор. Его экранчик тоже горел мелькающими картинками – не то мультяшками, не то прямым эфиром из госдумы – и было ясно, что он устал фонить сутки напролет.
Из противоположного угла, где в сумерках угадывалась узенькая кровать, донесся добродушный смех пухлой подушки.
«Не помню точно, когда, но скажу наверняка – на мне,» - бросил компьютер и мигнул парой кнопок клавиатуры, чтобы всем было яснее, где именно программист отлежал щеку в последний раз.
Парень поднялся с кресла и пару секунд потерянно оглядывался. Казалось, будто он впервые видел свою квартиру. Однако, вскоре он пришел в себя и решительно направился на кухню, к холодильнику.
«Сейчас опять натаскает этих своих йогуртов и печенюшек. Ей-богу, не могу понять, для кого я показываю все эти передачи о здоровом образе жизни,» - сокрушенно буркнул телевизор, и, видимо от его огорчения, на экранчике появился президент.
«Ему некогда вести здоровый образ жизни, и без того дел хватает!» - важно и развязно заявил смартфон, но тут же умолк, почувствовав, как опасно нагрелся бок соседа по столу – компьютерного монитора.
«Его нужно срочно выпроводить на улицу! - подал звонкий голос будильник и возбужденно замигал красненькими цифрами, но тут же поправился, - то есть, конечно, не прямо сейчас. Скажем, завтра. Ему необходимо просто прогуляться!»
«Кажется, что именно мы меньше всего этому способствуем,» - монитор компьютера чуть-чуть поблек, сначала он решил погрузиться в режим сна, затем – удалить к чертовой матери Паскаль и пару-тройку гигабайт информации. В конце концов, он не стал делать ни того, ни другого. Где-то в жестком диске или даже в материнской плате теплилось чувство, которое не позволяло огорчать программиста или оставлять его в темноте.
«А девушка у него есть?» - беззаботно поинтересовался будильник и сам покраснел цифрами от своего вопроса.
«Да вчера вот заходил какой-то мальчик…» - скептически мигнул кнопками смартфон. Ясно было, что мальчик, который заходил, ему не особенно-то и понравился.
Из кухни донесся веселый треск рассмеявшегося холодильника.
Программист вернулся, нагруженный продовольствием. Водрузил на компьютерный стол кружку чая, из которой свисала бирка чайного пакетика, упаковку вафель и тарелку с холодной жареной картошкой. Разместив запасы, он с ногами забрался в кресло и открыл Косынку.
Компьютер разложил перед ним карты, немножко намухлевал и предложил средний уровень вместо сложного. Программист этого не заметил, но в его покрасневших глазах отразилось облегчение.
«Нужно же ему когда-то отдыхать,» - оправдался компьютер не слишком уверенно, но телевизор только одобрительно хмыкнул, и по его экранчику понеслись друг за другом Том и Джерри; будильник предусмотрительно погас; подушка сочувственно вздохнула.
«А знаете, что он сейчас пишет? - вдруг снова заговорил компьютер, глядя в молодое, сосредоточенное и усталое лицо программиста. Нельзя было разобрать, к кому он обратился – к своему хозяину, к товарищам вокруг или к себе самому, - Он создает сайт для благотворительной организации, бесплатно. Очень хороший сайт получается.»
«А потом опять весь месяц одну лапшу будет есть,» - донеслось от холодильника, но по раскатистому и добродушному рокоту было слышно, что он проникся.
«И на свидания не ходит, потому что – бесплатно,» - влез с меркантильным, но правдивым замечанием мобильник.
Программист остановился на середине раскладки, долго и непонимающе смотрел в монитор, потом отпил из кружки горячего и отправил в рот немного холодной картошки. Нос его начинал периодически как бы тянуть голову вниз. Взлохмаченный и сонный, программист напоминал большого и несчастного воробья.
«Ну, умники, цыц! - из-за шторы выглянул телескоп, и собрание притихло. - Ему еще завтра научную работу защищать, а вы разболтались – лучше бы спать его уложили.»
Будильник ахнул и торопливо запикал, высвечивая на себе цифры – 01:15, а компьютер, быстро сообразив, не придумал ничего лучше, чем беспричинно закрыть окно игрушки.
Программист нахмурился и оглянулся, увидел электронный циферблат и то ли огорченно, то ли успокоено вздохнул. Казалось, ему вечно не хватало часов в сутках.
Дожевав вафлю и допив чай, не убирая со стола посуду, программист выключил компьютер и дошагал до кровати, присел на нее и, как будто чуть-чуть подумав, бухнулся головой на подушку. Последняя радостно вздохнула.
На экране телевизора загорелся концертный зал, тихонько, почти беззвучно, играли симфонии Бетховена. Смартфон перешел на виброрежим. Компьютер в темноте разглядывал тоненький и юный профиль программиста, который освещался только передачей телевизора. И снова процессор подогревало что-то изнутри.
«Ребят, - подал он голос снова, шепча. Телескоп бросил на него осуждающий взгляд, блеснув окуляром, но тут же прислушался – таким мягким светом догасал монитор компьютера, - слушайте, а вы… вы его любите? Просто я вот тут подумал…»
Холодильник на кухне негромко зарокотал, было слышно, что он улыбнулся вопросу. Телевизор смущенно и утвердительно мигнул, телефон вспыхнул, будильник, не сдержавшись, слегка пикнул.
На полке, заваленной блокнотами, книжками и безделушками, которая висела над столом, послышалось шуршание. Вспыхнул маленький голубовато-зеленый огонек, раздался тоненький и веселый смех.
«Он же волшебник, - крошечный мальчик со светящимися крылышками сидел на полке, свесив ножки и улыбаясь, - как его можно не любить?» - мальчик щелкнул крохотными пальчиками, и в стеклянном шаре, стоявшем на полке и давно покрывшемся слоем пыли, завертелись маленькие блестки-снежинки.
Мальчик снова рассмеялся – и погас, исчез, только смех еще немного позвучал после него.
Все удивленно выдохнули – тихо, вовремя спохватились. Программист неспокойно перевернулся на другой бок и смешно засопел.
«Кто это был?» - немножко испуганно прошептал будильник, недоуменно мигая циферблатом.
«Это был эльф, - компьютер старательно разбирал гигабайты информации в своей памяти и вдруг обнаружил маленький документ со странной историей: о таком же точь-в-точь мальчике, о метелях, о елке и подарках под ней, - рождественский эльф.»
Все притихли, и в комнате, как блестящие снежинки в сувенирном шарике, рассыпалось ощущение того, что произошло нечто удивительное.
Молодой парень наконец-то спал – под неслышные симфонии Бетховена, под смех мальчика со светящимися крылышками, под внимательные и добрые взгляды всего вокруг.
А за окном падал белый пушистый снег и отражался в выпуклой линзе старого мудрого телескопа.